Печать

Николай Петрович Бараков

barakov-nikolay-petrovich-2-180x270Н. П. Бараков родился 11 октября 1905 года в селе Новой Александрии Люблинского уезда (ныне Польская Народная Республика) в семье профессора-преподавателя Новоалександрийского института сельского хозяйства и лесоводства. Родители привили сыну высокие моральные качества: любовь к знаниям, к книгам, уважение к труду.
    С 1915 года семья Бараковых проживала в городе Харькове. В 15 лет, оставшись без отца, Николай Петрович пошел работать на учебно-опытную ферму Харьковского сельскохозяйственного института, где при жизни вел исследования его отец. Более двух лет трудился в поле, в саду и на опытных участках, ухаживал за скотом.
    В сентябре 1922 года поступает на рабфак, настойчиво овладевает знаниями, проводит большую общественную работу. В год смерти В. И. Ленина Баракова, как одного из лучших студентов, принимают в комсомол.
    После завершения учебы работает в кооперативном хозяйстве, а с 1926 года - на шахте № 8-9 Боковского рудоуправления Луганского округа. В мае 1928 года партийная организация шахты приняла Н. П. Баракова в ряды Коммунистической партии.
    В 1929 году Николай Петрович поступил в Днепропетровский горный институт, после окончания которого работал на многих шахтах Донбасса.
    В городе Краснодоне Н. П. Бараков жил с 1937 года. Знающего, опытного инженера назначили главным механиком шахты имени Ф. Энгельса. Его отличали исключительное трудолюбие и упорство, отличное знание производства. Он был чутким и отзывчивым товарищем. Этим и снискал себе уважение, завоевал авторитет.
    Н. П. Бараков - участник боев с белофиннами. С первых дней Великой Отечественной войны он на фронте. Весной 1942 года был отозван из рядов Красной Армии как специалист угольной промышленности. По заданию Краснодонского райкома партии в составе группы специального назначения занимался эвакуацией промышленного оборудования, а затем был оставлен для подпольной работы во вражеском тылу.
    В первые недели фашистской оккупации Н. П. Бараков находился на нелегальном положении. Появился в городе лишь 5 августа. Его, как опытного специалиста, оккупационные власти назначили начальником Центральных электромеханических мастерских дирекциона № 10, где Филипп Петрович Лютиков работал техническим руководителем.
    Свое служебное положение Бараков и Лютиков использовали для укрепления подпольной организации. Они рекомендовали на работу в ЦЭММ своих товарищей по борьбе. Рискуя жизнью, руководители мастерских, непосредственно отвечающие за восстановление шахт, сделали все для того, чтобы оккупанты не получили ни одной тонны угля. А когда шахта № 1 "Сорокино" была подготовлена к пуску, молодогвардеец Юрий Виценовский, выполняя задание Баракова, подпилил канат подъема, вследствие чего произошла авария.
    По распоряжению Николая Петровича была выведена из строя восстановленная водокачка, часто нарушалась работа отопительной системы в жандармерии и дирекционе, отключалась электростанция.
    Квартира Баракова стала местом встречи коммунистов и связных "Молодой гвардии". В его доме был установлен смонтированный радиоприемник, по которому слушали сводки Совинформбюро, а в кладовой и сарае временно хранилось оружие, переправлявшееся затем на склад. На чердаке неоднократно проходили собрания подпольщиков, решались вопросы боевой деятельности, намечались операции молодогвардейцев. В конце декабря детально обсуждался план вооруженного восстания.
    В первых числах января 1943 года начались аресты. Сохраняя спокойствие и самообладание, Бараков продолжал выполнять свои служебные обязанности. По-прежнему в ЦЭММ происходили аварии.
    Утром 6 января Николая Петровича арестовали. В фашистских застенках он проявил огромное мужество и стойкость. Вместе с другими коммунистами и молодогвардейцами Н. П. Бараков был сброшен в шурф шахты № 5. Похоронен в братской могиле героев в центре города Краснодона.
    Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 мая 1965 года Николай Петрович Бараков посмертно награжден орденом Ленина.
   
   
    В июле 1941 г. в самом начале Великой Отечественной войны Бараков был мобилизован в Советскую армию, но с янв. 1942 г. возвращён на прежнее место работы.
    (Было распоряжение возвратить горняков из армии).
    На шахте им. Энгельса Бараков оставался до момента эвакуации. В июле 1942 г. он эвакуировал все имущество шахты, подорвал шахту и выехал сам. Я с семьей (у нас было трое детей), была захвачена немцами и принуждена была вернуться в Краснодонский район на шахту им. Энгельса. Это произошло в последних числах июля 1942 г.
    По доносу моей соседки, полиция меня арестовала, продержав сутки, вернула домой. В тот же день когда я пришла домой, на шахту вернулся и Бараков. Его арестовали сейчас же, продержали два дня, взяли подписку о невыезде и выпустили. Бараков на следующий же день ушёл на рудник Сорокино (Краснодон).
    Там он встретился с Лютиковым Филиппом Петровичем и приблизительно к 10-му августа переселился в Краснодон совсем.
    В Краснодоне он устроился начальником механической мастерской, где техруком был Лютиков. На все мои тревожные вопросы он отвечал: "Мои товарищи все на местах, я должен быть с ними".
    В начале сентября в Краснодон переехала и я с семьей. Через два дня после переезда, взглянув в кладовую я обнаружила там два автомата. Крайне взволнованная, я обратилась к мужу. Бараков ответил, что автоматы скоро унесут. И действительно к вечеру к нам пришла коммунистка Соколова Мелина Георгиевна и унесла эти автоматы в мешке с соломой.
    После этого приезда у нас собирались - Бараков, Лютиков, Дымченко, Румянцева, Соловьёв. Когда они приходили к нам, муж обычно просил меня походить во дворе. Однажды, когда у нас было какое-то заседание в квартиру нагрянули полицейские. Все немедленно убрались на чердак по лестнице, которая была приготовлена специально для этого, а я страшно испуганная открыла дверь. К нам в квартиру зашёл ночной патруль. Полиция справилась почему накурено у меня, разбросаны окурки, но я, правда, почти больная, ответила, что у меня второй день болят зубы. Не найдя в квартире никого полиция удалилась.
    Оружие у нас появлялось часто. Кто приносил оружие я не всегда могла узнать, но по распоряжению мужа я это оружие передавала тому, кто приходил за этим оружием. Чаще других приходил Володя Осьмухин или Толя Громов. Однажды, прибежали Лютиков и Румянцев и сказали, что надо приготовить винтовки. Бараков сообщил мне, что за винтовками придут ребята. Пришёл Володя Осьмухин, которого я знала по работе в механической мастерской и небольшой паренёк, как мне сказал Володя Осьмухин - Серёжа Тюленин. Ребята забрали винтовки и мешки с сеном и унесли.
    Они приходили и потом несколько раз, приносили патроны, оружие, иногда вместо Тюленина приходил Анатолий Орлов.
    С середины сентября к Баракову стала приходить Ульяна Громова, красивая, черноокая девушка, я даже стала ревновать её к мужу, но он меня успокоил и сказал, что ходит она по делу. Приходила и крупная полная девушка из посёлка Краснодон, как объяснил мне муж учительница - (Примечание. Повидимому Тося Елисеенко - Г.Ц)
    Два раза в квартиру нашу приходил Виктор Третьякевич.
    Иногда на чердаке дома одну-две ночи жили партизаны, что это были за люди, я не знала и муж категорически запретил мне интересоваться тем, что меня не касалось.
    Очень часто, начиная с октября муж меня посылал в дом Швейде - нач. дирекциона, где жил главный инженер Андреев.
    Семью Андреевых мы хорошо знали до войны. Главной целью посещения Андреевых были новости на фронтах, которые удавалось узнать от жены Андреевой.
    В начале ноября муж дал мне небольшую бомбочку с крыльями и рассказал как её можно положить в легковую машину Швейде. Страшно взволнованная я пошла к Андреевым. Волнение не давало мне говорить, и жена Андреева заметила, что у меня совсем больной вид. Я предложила ей выйти во двор. Мы вышли. Андреева ещё увидела одну знакомую и подошла к ней, а я приблизилась к машине, которая стояла посредине двора. Какая замечательная машина, сказала я детям Андреевой играющим у машины. Дети услужливо открыли машину и, заглядывая вовнутрь, я быстро подложила бомбочку под сиденье. Потом я быстро распрощалась и ушла. Машина Швейде подорвалась.
    Под Новый год Бараков и Лютиков произвели большую аварию на подстанции и лишили немцев света.
    В декабре у нас остановились немцы. В комнате они разложили какие-то карты, схемы, а сами отправились из дому. В это время пришёл домой Бараков увидел эти карты и забрал с собой. Надо сказать, что он очень хорошо владел немецким языком. Когда немцы остановились у нас на квартире, они не видели моего мужа и поэтому не знали, что в доме есть мужчина. Не найдя карт, они ни как не могли понять куда они девались, но я сама не знала, что муж их забрал, он мне сказал об этом потом. Немцы забрали свои вещи и ушли на другую квартиру.
    5-го января 1943 года мужа арестовали. Его страшно избили, проломили ему череп, искалечили руки, отрезали половой орган и бросили вместе с ребятами "Молодой гвардии" 15/I 43 г. в шурф шахты N5.
    После его ареста и казни меня забрали также. В жандармерии меня так избили, что я не могла дойти домой и ползла на коленях. Все имущество наше разграбили и нас выбросили из квартиры.
    Причиной провала организации как я предполагаю было предательство Крутецкого, бывшего начальника радиоузла. Мне кажется, он также был причастен к подполью и по поручению Баракова и Лютикова в новогоднюю ночь на балу в дирекционе должен был отравить вином начальника дирекциона Швейде, Соликовского и др. Задание это он не выполнил и обо всем донёс Швейду.
    Перед арестом Швейде вызвал Баракова к себе, он кричал, что Бараков хотел его убить и пригрозил, что он сам убьёт Баракова.
    Между Лютиковым и Бараковым существовала дружба, каждый кусочек хлеба, просеянных лепёшек - Бараков всегда делил с Лютиковым.
   
   Баракова Вера Александровна.
       РГАСПИ Фонд М-1, опись 53, ед. хр. 343
   
      Когда началась Великая Отечественная война, Н. П. Бараков работал главным механиком шахты имени Энгельса. Еще до войны ему часто приходилось встречаться с Филиппом Петровичем Лютиковым, руководившим тогда центральными электромеханическими мастерскими треста "Краснодонуголь". Совместная работа сблизила этих двух людей.
   С первых дней войны Николай добровольцем ушел на фронт. Но весной 1942 года его откомандировали на шахту. К этому времени фашисты оккупировали более половины территории Донбасса. А стране нужно было много угля. Опытный механик, каким был Бараков, мог сделать многое для увеличения добычи его.
   Незадолго до оккупации Баракову предложили остаться во вражеском тылу для нелегальной работы. Он согласился, не колеблясь. Вместе с другими коммунистами дал партизанскую клятву:
    "Я, гражданин великого Советского Союза, верный сын героического русского народа, клянусь, что не выпущу из рук оружия, пока последний фашистский гад на нашей земле не будет уничтожен. За сожженные города и села,
   за смерть женщин и детей наших, за пытки, насилия и издевательства над моим народом я клянусь мстить врагу жестоко, беспощадно и неустанно.
   Если же по своей слабости, трусости или по злой воле я нарушу эту присягу и предам интересы народа, пусть умру я позорной смертью от руки своих товарищей"
{1}
   На шахте имени Энгельса Николай остался до начала эвакуации. Выполнив со своими товарищами приказ о взрыве предприятия, он скрылся, а я с тремя детьми эвакуировалась в глубь страны. Немцы захватили переправу через Дон, и я вынуждена была в последних числах июля возвратиться домой. В тот же день на шахту вернулся и мой муж. Его арестовали, продержали в полиции два дня и, взяв подписку о невыезде, отпустили. Николай сразу же ушел в Краснодон, где, как он позже рассказывал, встретил Филиппа Петровича Лютикова, уже работавшего прорабом в механических мастерских.
   Рекомендация Филиппа Петровича помогла Николаю устроиться на важной для подпольщиков должности начальника механических мастерских дирекциона № 10.
   С первых же дней работы в механических мастерских Николай стремился устроить сюда как можно больше людей, преданных Советской власти. Вместе с Лютиковым они делали все возможное, чтобы враг не получил из Краснодона ни одной тонны угля...
   Как только муж устроился на работу в ЦЭММ, мы переехали в город Краснодон. У нас на квартире, долгое время бывшей вне подозрения, часто встречались коммунисты и комсомольцы-подпольщики. Помню, после переезда - было это в начале сентября - к нам зашли Румянцев и Телуев, работавшие в мастерских вместе с Николаем. Они рассказали мне, что были кадровыми военными, а теперь стали рабочими. Пришел Николай. Все трое о чем-то быстро переговорили и ушли. Перед уходом товарищи предупредили мужа, что из поселка Краснодон придет девушка, которая будет его спрашивать. Действительно, на другой день к нам на квартиру пришла незнакомая девушка и спросила, как ей увидеть Баракова. Я сказала, что он на работе.
   На следующий день я обнаружила в кладовой два автомата. Очень испугалась и с нетерпением ждала прихода мужа. Когда сообщила ему об оружии, он сказал, чтобы я не волновалась, что за автоматами зайдет одна женщина. Тогда же Николай предупредил, что к нам теперь будут заходить знакомые и незнакомые мне люди. Он назвал Румянцева, Телуева, Соколову, Дымченко, Осьмухпна и Выставкпиа. Со временем этих людей стало больше. Приходили взрослые и молодежь.
   Как-то я сказала Николаю, что из-за его деятельности могут расстрелять не только его самого, но и всю семью. Он ответил: "Я коммунист и обязан бороться с врагом, а ты, как жена коммуниста, должна помогать мне в этом благородном деле". Я поняла, что уговаривать его бесполезно. С этого времени наша квартира превратилась в своеобразный штаб. Не было дня, чтобы к нам кто-либо не приходил. В конце сентября вместе с мужем зашли Лютиков и Выставкин. Они долго о чем-то разговаривали в отдельной комнате, где Николай принимал своих посетителей. А через несколько дней я узнала, что Выставкин вывел из строя телефонную связь.
   Когда к мужу приходили люди, я следила, чтобы в дом не зашел кто-нибудь из посторонних. Стала чаще присутствовать при разговорах. Помню, на одном из совещаний решался вопрос о снабжении группы товарищей оружием. Как я поняла, эта группа находилась где-то за Донцом.
   Часто ночью приходили люди и уносили оружие, которое почти постоянно хранилось у нас в кладовой. Из молодежи заходили нередко В. Осьмухин, С. Тюленин, А. Орлов. Два раза был Виктор Третьякевич. Он производил впечатление очень серьезного молодого человека.
   Иногда на чердаке одну-две ночи жили партизаны. Что это были за люди - я не знала, муж категорически запретил мне интересоваться тем, что меня не касалось.
   В конце октября к нам впервые зашла красивая молодая девушка. Впоследствии я узнала, что это была Ульяна Громова.
   После казни тридцати шахтеров на одном из совещаний, в котором участвовало человек десять, решались вопросы об освобождении военнопленных, о взрыве дирекциона, об уничтожении Соликовского и Швейде, о выводе из строя водокачки.
   2 января к нам зашел Артемов, работавший по заданию подпольщиков в поселке Изварино, и передал мужу указание принять участие в совещании на квартире у Дымченко. О чем говорилось на этом совещании, я не знаю.
   5 января 1943 года полиция арестовала Ф. П. Лютикова. Муж был очень взволнован и все задавал себе вопрос: кто мог оказаться предателем? Утром 6 января арестовали и мужа, а также большинство его товарищей. В этот день я в последний раз видела Николая живым...
   Впоследствии я узнала, что моего мужа и его товарищей подвергли нечеловеческим пыткам и вместе с молодогвардейцами сбросили в шурф шахты № 5. Труп, извлеченный из шурфа, мы опознали с трудом. Похоронили Николая в братской могиле вместе с молодогвардейцами.